Модный приговор
Полиция моды выписывает вам штраф
В начале мая я провела свою первую в жизни экскурсию - это случилось в Париже, в здании Fondation Louis Vuitton, построенным Фрэнком Гери, вы его точно знаете по концертному залу Диснея в Лос-Анджелесе. Там была выставка, посвященная работам Александра Колдера (Calder - так это на английском, поэтому я уверено и часто использую “Калдер”, а зря, получается) - я сама была впервые на ней, но шептала на ухо своим ребятам, на что мы смотрим, зачем и почему это великолепно.
К чему я хвастаюсь и упоминаю это (могу и просто так, конечно)! Колдер кроме того, что он занимался перфомансами (цирком), скульптурами в виде мобилей (скульптуры в воздухе) или портретов из проволоки, он создавал украшения. Кстати, стоили они от 5 до 10 000 долларов в течение его жизни, к моему великому сожалению, копии не продавались в gift shop-e, я была готова к покупке и ниже объясню почему. И вот на украшениях моя дорогая группа остановилась и мы стали рассуждать о моде сегодня. В целом, моя повестка тут прямолинейна - дайте мне что-то, за что я зацеплюсь взглядом, что удивит, что даст прочитать человека через то, как он выглядит, расскажет свою историю, как важно показывать индивидуальность и не прятаться за одинаковостью Кэролин Бессетт в повседневности. Мои друзья возразили в этом посыле, с такой аргументацией, что когда идея превращается в то, чтобы стать непохожим на других, она теряет свою концепцию и не имеет смысла в индивидуальности в таком случае - и я тут тоже соглашусь. В этой статье я решила подумать о моде с этой призмы, через рассказ моих любимых модников и вряд ли найти какой-то ответ (вот и читайте потом статьи, но давай рассуждать вместе).
Украшения Колдера
Пока мы далеко не ушли, покажу украшения Колдера. У этого грубого американца, с широкими ладонями, фартуком на пузе, который шевелится от звонкого хохота, получались изящные украшения, которые разлетались по всему миру и их носили самые крутые модницы приблизительно в 30-х гг. XX века.
Главной моей модницей, конечно, является Джорджия О’Кифф, о которой я уже писала две статьи, но про моду вот тут, но что интересно, что украшение (да, одно) у нее было… Колдера. Представляете, как замкнулся мой круг, когда я узнала это?
Кроме этого, Колдера носила Симона де Бовуар и, кажется, это одна из самых крутых похвал для него. Кстати, у Симоны тоже был определенно свой стиль: ее заплетенные косы, завязанный платок на голове (ближе к старости), юбки-плиссе. Вероятно, в этот же список можно добавить Сартра. И обрати внимание, как носились броши! По центру!
Ну и самой моей любимой клиенткой Колдера и в целом одной из иконы стиля является Пегги Гуггенхайм (я задумалась и все же поход в ее дом-музей в Венеции мог быть моей первой экскурсией индивидуальной, прошу прощения за путаницу). О Пегги мне бы хотелось поговорить отдельно, там столько интересного о самой личности, что трудно уместить в один абзац. Но ее стиль - это кудри, солнцезащитные очки (самые безумные, которые можно найти), крупные серьги и ее… собаки (у нее их было 14 штук, все породы лхасского апсо, похоронены они в саду ее дома, недалеко от нее самой). Все это проходит единой линией и концепцией этой дамы. Стиль, скажи?
В ее доме тоже было много Колдера, правда, в текущей коллекции я его там не заметила.
Вероятно, Колдер мог быть для общества что-то вроде гвоздя-браслета Cartier, который сейчас у многих модниц, но как будто суть моды тогда оставалась в уникальности, в едином экземпляре. Тогда масс маркет уже существовал, но был затянут до безумной крайности, когда один фасон платья мог тиражироваться миллионами и если бы ты хотела выделиться, то приходилось постараться. Был ли это вызов для них? Возможность выделиться среди тысячи других художников и художниц? Построение своего бренда? Возможно. Но сегодня я смотрю на них и вижу индивидуальность, даже если это во имя этого стояла цель выделиться среди других любой ценой.
А что еще?
Если расспросить наше поколение, то, конечно, ситуация было иной. Вспомните своих прародителей или бабушек/дедушек и тут ситуация совсем иная, конечно, зависит от того, где они жили - в городе или деревне. Вероятно, у наших предков было 2-3 платья или костюма, которые они носили годами или даже десятилетиями. Под “наряжаться” часто подразумевалось быть в чистом, можно еще добавить какой-то аксессуар.
Мне нравится изучать этот феномен, как люди, которые переезжали заграницу в начале XX века, были настолько внутри своего пузыря и вне сезонов, что приезжая в Европу или Америку, женщины выходили из паромов или поездов в платочках на голове (хусточки) (не все такими были!). Ну и великое фото жены Хрущева с четой Кеннеди тоже должно дать подсказку, насколько разное восприятие моды было.
Недавно я слушала “В Париже. Из писем домой” Александра Родченко (в прочтении Алены Долецкой) и тоже думала об этом всем. Книга построена на том, что просто там опубликованы его письма его жене и наоборот - Варваре Степановой. Александр и Варвара были очень известными личностями того времени.
Краткая справка, кто такой Родченко. Думая о нем, можно представлять Маяковского (они дружили), но в изобразительном искусстве. Он тот, кто делал плакаты, занимался фотографией (камеру он купил в Париже! посмотрите обязательно его фото отдельно, иначе уведу статью не в то русло) и делал первые на своей земле мобили - те же, что делал Колдер, но в своей манере. Официальные источники говорят, что Колдер стал делать мобили в 1931 г., тем самым сделав революцию в мире скульптуры, а Родченко - в 1925 г.
Варвара Степанова - авангардистка, жена Родченко, которая была конструктором, дизайнером, художницей и еще много ролей, которые она поддерживала. Одна из амазонок русского авангарда, о них я бы с удовольствием бы написала статью попозже.
Почему я их упоминаю сегодня? Потому что это абсолютно новый срез повествования, который черпаю из их диалога. Родченко был в Париже в 1925 году, впервые в жизни он покинул свою страну, чтобы подготовить русский павильон к выставке. Человек жил вне контекста в СССР, для него поездка должна была быть чем-то, что меняет сознание (так оно и было). В его истории можно проследить все: от сомнений по поводу того, как он выглядит в своем костюме, о важности приобрести жене чулки, которых нет дома, до осуждения французской чрезмерности в нарядах. Не помню точную цитату, но в его риторике постоянно прослеживалось, зачем так наряжаться, когда одежда - лишь фасад, функциональность, удобство, не средство коммуникации, а просто оболочка. В его письмах жене он много писал об этом непонимании.
Я могу это понять, особенно, когда в то время в СССР велись работы над универсальностью одежды. В целом в Европе штаны-кюлоты для женщин во время Второй Мировой войны были новшеством, а тут 20 лет назад, в СССР обсуждается андрогинность, равенство и функциональность.
Родченко и Степанова посвятили много времени в поиске идеальной одежды для советского человека, как оказалось, это был комбинезон, потому что он сочетает в себе минимальное количество единиц.
Еще не смогла найти вершину их разработки, но уверена, что где-то есть этот экземпляр - что одежда создается таким образом, что ты по сути ходишь в одном и том же, но с понижением градуса на улице просто застегиваешь на себя все новый и новый элемент. Как итог, весь твой гардероб на все времена года складывается в один чемодан. Такая была цель - функциональность, другое не имело смысла.
Не подумай, что я поддерживаю такое, мне просто интересно рассмотреть с разных сторон, а как оно было в один и тот же промежуток времени в разных странах. С одной стороны мы имеем историю через внешний вид, с другой - функциональность и одинаковость как форма высказывания. И, кстати, палитра Степановой до сих пор используется в форме рабочих.
Стильный Климт
Давайте сделаем шаг назад и посмотрим на любимца публики - Густава Климта и его любимую (?) женщину Эмилию Флёге. Густав был героем-любовником, он никогда не был женат, но у него очень много признанных им детей (он признавал вообще всех) и если рождался мальчик, то его называли Густав. С Эмилией у них были романтические отношения в юности, но позже они просто дружили всю жизнь очень близко. Почему это важно в контексте моды?
Эмилия - горячо любимая мною героиня. В ней я вижу какую-то легкость и дерзость, именно она ввела в моду в Вене “реформаторские платья” - без корсета и свободного кроя, она играла в эту игру модерна в своей песочнице: ее наряды - это отдельное произведение искусства. Когда я рассматривала одно из ее платьев в Вене, то мне казалось, что это ну просто самое красивое платье, какое может быть того времени. У нее был свой салон, который она открыла вместе с сестрами, они же были и дизайнерами, и швеями. Именно ее платья мы часто видим на картинах Климта (ее саму он тоже рисовал!), а кроме того в ее платьях-рубахах Климт рисовал свои картины.
По моему скромному мнению без нарядов Эмилии Климт не был бы таким популярным, эти эффектные платья были его визитной карточкой, а Климт был ходячей рекламой для Эмилии, вот такой кросс-селл получался.
Было ли это вызовом обществу со стороны Эмилии, желание показать себя? Быть может, а может она не могла иначе и это был тот инструмент, которым она могла запечатлеть кричащее начало XX века.
Fun fact: Эмилия родилась со мной в один день!
Заключительная часть
Как видишь, никакого итога я не смогла дать - все индивидуально и часто зависит от среды твоего обитания. Отрицать одно и восхвалять другое не получается, потому что одно не существует без другого. Буду еще и дальше крутить эту тему в своей голове, вдруг приду к каким-то более серьезным выводам, а пока ты тоже можешь писать свои мысли, сомнения или предлагать свою оптику.
Мое личное мнение - надо наряжаться, и не в угоду fast fashion, а ради себя, где одно платье может рассказать свою историю, кольцо на пальце - напоминать о каком-то периоде, цвет гардероба - описать тебя одним словом. Что ты хочешь сказать тем, как ты выглядишь? И, возможно, ответ “ничего” - это тоже ответ.
Обнимаю и желаю одеваться так, как хочется.
Спасибо большое за это знакомство с Колдером💫 Было очень интересно!